Неточные совпадения
Тут только, оглянувшись вокруг себя, он заметил, что они ехали прекрасною рощей; миловидная березовая ограда тянулась у них справа и слева.
Между дерев мелькала белая каменная церковь. В конце улицы показался господин, шедший к ним навстречу, в картузе, с суковатой палкой в руке. Облизанный аглицкий пес на высоких ножках бежал перед ним.
В лесу те же
деревья, но в шуме их явился особенный смысл:
между ними и ею водворилось живое согласие. Птицы не просто трещат и щебечут, а все что-то говорят
между собой; и все говорит вокруг, все отвечает ее настроению; цветок распускается, и она слышит будто его дыхание.
— В чем? А вот в чем! — говорила она, указывая на него, на себя, на окружавшее их уединение. — Разве это не счастье, разве я жила когда-нибудь так? Прежде я не просидела бы здесь и четверти часа одна, без книги, без музыки,
между этими
деревьями. Говорить с мужчиной, кроме Андрея Иваныча, мне было скучно, не о чем: я все думала, как бы остаться одной… А теперь… и молчать вдвоем весело!
Из зал несся стоявший в них, равномерный как в улье, шорох движенья, и, пока они на площадке
между деревьями оправляли перед зеркалом прически и платья, из залы послышались осторожно-отчетливые звуки скрипок оркестра, начавшего первый вальс.
И Вронскому и Анне московская жизнь в жару и пыли, когда солнце светило уже не по-весеннему, а по-летнему, и все
деревья на бульварах уже давно были в листьях, и листья уже были покрыты пылью, была невыносима; но они, не переезжая в Воздвиженское, как это давно было решено, продолжали жить в опостылевшей им обоим Москве, потому что в последнее время согласия не было
между ними.
—
Деревья в лесу, — повторила она. — Стало быть, по-вашему, нет разницы
между глупым и умным человеком,
между добрым и злым?
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба на нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились;
между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное
дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались толстые и черные нити паутин.
Между картинами в гробоподобном ящике красного
дерева безмолвно раскачивался маятник старинных английских часов.
Самгин поднял с земли ветку и пошел лукаво изогнутой
между деревьев дорогой из тени в свет и снова в тень. Шел и думал, что можно было не учиться в гимназии и университете четырнадцать лет для того, чтоб ездить по избитым дорогам на скверных лошадях в неудобной бричке, с полудикими людями на козлах. В голове, как медные пятаки в кармане пальто, болтались, позванивали в такт шагам слова...
Ярким лунным вечером он поднимался по крутой улице
между двумя рядами одноэтажных домиков, разъединенных длинными заборами; тесные группы
деревьев, отягченные снегом, еще более разъединяли эти домики, как бы спрятанные в холмах снега.
Палатки, забросанные ветвями
деревьев, зелеными и жухлыми, осенних красок, таких ветвей много, они втоптаны в сырую землю, ими выложены дорожки
между пней и кочек.
Соединение пяти неприятных звуков этого слова как будто требовало, чтоб его произносили шепотом. Клим Иванович Самгин чувствовал, что по всему телу, обессиливая его, растекается жалостная и скучная тревога. Он остановился, стирая платком пот со лба, оглядываясь. Впереди, в лунном тумане, черные
деревья похожи на холмы, белые виллы напоминают часовни богатого кладбища. Дорога, путаясь
между этих вилл, ползет куда-то вверх…
Снимок — мутный, не сразу можно было разобрать, что на нем — часть улицы, два каменных домика, рамы окон поломаны, стекла выбиты, с крыльца на каменную площадку высунулись чьи-то ноги, вся улица засорена изломанной мебелью, валяется пианино с оторванной крышкой, поперек улицы — срубленное
дерево, клен или каштан, перед
деревом — костер, из него торчит крышка пианино, а пред костром, в большом, вольтеровском кресле, поставив ноги на пишущую машинку, а винтовку
между ног, сидит и смотрит в огонь русский солдат.
Ехали в тумане осторожно и медленно, остановились у одноэтажного дома в четыре окна с парадной дверью; под новеньким железным навесом, в медальонах
между окнами, вылеплены были гипсовые птицы странного вида, и весь фасад украшен аляповатой лепкой, гирляндами цветов. Прошли во двор; там к дому примыкал деревянный флигель в три окна с чердаком; в глубине двора, заваленного сугробами снега, возвышались снежные
деревья сада. Дверь флигеля открыла маленькая старушка в очках, в коричневом платье.
Дубровский поцеловал ее руку и скрылся
между деревьями.
Между тем Владимир углублялся в чащу
дерев, движением и усталостию стараясь заглушать душевную скорбь.
Тогда услышали шум приближающейся команды, оружия блеснули
между деревьями, человек полтораста солдат высыпало из лесу и с криком устремились на вал.
Подъехав к господскому дому, он увидел белое платье, мелькающее
между деревьями сада. В это время Антон ударил по лошадям и, повинуясь честолюбию, общему и деревенским кучерам как и извозчикам, пустился во весь дух через мост и мимо села. Выехав из деревни, поднялись они на гору, и Владимир увидел березовую рощу и влево на открытом месте серенький домик с красной кровлею; сердце в нем забилось; перед собою видел он Кистеневку и бедный дом своего отца.
Навстречу Дубровскому попался поп со всем причетом. Мысль о несчастливом предзнаменовании пришла ему в голову. Он невольно пошел стороною и скрылся за
деревом. Они его не заметили и с жаром говорили
между собою, проходя мимо его.
По гласису тянутся две аллеи больших широколиственных
деревьев;
между аллеями, по широкой дороге, движется бесконечная нить двуместных и четвероместных колясок, с синьорами и синьоринами, с джентльменами, джентльменками, и огибает огромное пространство от предместий, мимо крепости, до самого взморья.
Дорога идет по великолепной аллее
между мускатными
деревьями и померанцевыми, розовыми кустами.
У подошвы ее, по берегу, толпятся домы, и
между ними, как напоказ, выглядывают кое-где пучки банановых листьев, которые сквозят и желтеют от солнечных лучей, да еще видна иногда из-за забора, будто широкая метла, верхушка убитого солнцем
дерева.
Читаете, что люди, лошади, быки — здесь карлики, а куры и петухи — великаны;
деревья колоссальные, а
между ними чуть-чуть журчат серебряные нити ручейков да приятно шумят театральные каскады.
Мы продолжали идти в столицу по деревне,
между деревьями, которые у нас растут за стеклом в кадках.
Это был просторный, удобный, даже роскошный, кабинет. Огромный платяной шкап орехового
дерева, большой письменный стол с полками, пьянино, два мягкие дивана и более полудюжины кресел составляли его мебель. Вот там-то,
между шкапом и пьянино, крепко привинченными к стене и полу, была одна полукруглая софа, представлявшая надежное убежище от кораблекрушения.
Мальчишка достал
между тем из сапога грубый кусок
дерева с отверстием (это трубка), положил туда щепоть зеленоватого листового табаку, потом отделил ножом кусочек
дерева от лодки и подкрошил туда же; из кремня добыл огня, зажег клочок моха вместо трута и закурил все это вместе.
Завидели берега Явы, хотели войти в Зондский пролив
между Явой и островком Принца, в две мили шириною, покрытым лесом красного
дерева.
Гладкая, окруженная канавками дорога шла
между плантаций, фруктовых
деревьев или низменных и болотистых полей. С дороги уже видны густые, непроходимые леса, в которых гнездятся рыси, ленивцы, но всего более тигры.
Ведь это все равно что отрезать вожжи у горячей лошади, а
между тем поставят фальшивые мачты из запасного
дерева — и идут.
Между деревьями, в самом деле как на картинке, жались хижины, окруженные каменным забором из кораллов, сложенных так плотно, что любая пушка задумалась бы перед этой крепостью: и это только чтоб оградить какую-нибудь хижину.
Вечером зажгли огни под
деревьями; матросы группами теснились около них; в палатке пили чай, оттуда слышались пение, крики. В песчаный берег яростно бил бурун: иногда подойдешь близко, заговоришься, вал хлестнет по ногам и бахромой рассыплется по песку. Вдали светлел от луны океан, точно ртуть, а в заливе,
между скал, лежал густой мрак.
Остальная половина дороги, начиная от гостиницы, совершенно изменяется: утесы отступают в сторону, мили на три от берега, и путь, веселый, оживленный, тянется
между рядами дач, одна другой красивее. Въезжаешь в аллею из кедровых, дубовых
деревьев и тополей: местами
деревья образуют непроницаемый свод; кое-где другие аллеи бегут в сторону от главной, к дачам и к фермам, а потом к Винбергу, маленькому городку, который виден с дороги.
Между прочим, много идет на эти постройки камфарного
дерева: оно не щепится.
В одной деревеньке я пошел вдоль по ручью, в кусты,
между деревьев; я любовался ими, хотя не умел назвать почти ни одного по имени.
Славное это местечко Винберг! Это большой парк с веселыми, небольшими дачами. Вы едете по аллеям,
между дубами, каштанами, тополями. Домики едва выглядывают из гущи садов и цветников. Это все летние жилища горожан, большею частью англичан-негоциантов. Дорога превосходная, воздух отрадный; сквозь
деревья мелькают вдали пейзажи гор, фермы. Особенно хороша Констанская гора, вся покрытая виноградниками, с фермами, дачами у подошвы. Мы быстро катились по дороге.
Что удивительного теряться в кокосовых неизмеримых лесах, путаться ногами в ползучих лианах,
между высоких, как башни,
деревьев, встречаться с этими цветными странными нашими братьями?
Сад старый, тенистый, с огромными величавыми дубами, исполинскими грушевыми и другими фруктовыми
деревьями,
между прочим персиковыми и гранатовыми; тут были и шелковичные
деревья, и бананы, виноград.
Глядь,
между деревьями мелькнула и речка, черная, словно вороненая сталь.
Между деревьями забелела рубашка…
Но вот послышался свист, от которого захолонуло у Петра внутри, и почудилось ему, будто трава зашумела, цветы начали
между собою разговаривать голоском тоненьким, будто серебряные колокольчики;
деревья загремели сыпучею бранью…
Уж становилось темно, когда он, блуждая
между деревьями, вдруг увидел ее пробирающеюся сквозь чащу кустов и
деревьев, росших по обрыву. Он весь задрожал и бросился к ней, так что и она вздрогнула и остановилась.
Плетень, отделявший сад Райских от леса, давно упал и исчез.
Деревья из сада смешались с ельником и кустами шиповника и жимолости, переплелись
между собою и образовали глухое, дикое место, в котором пряталась заброшенная, полуразвалившаяся беседка.
Он не без смущения завидел дымок, вьющийся из труб родной кровли, раннюю, нежную зелень берез и лип, осеняющих этот приют, черепичную кровлю старого дома и блеснувшую
между деревьев и опять скрывшуюся за ними серебряную полосу Волги. Оттуда, с берега, повеяла на него струя свежего, здорового воздуха, каким он давно не дышал.
Рос дом. Росли
деревья. Открылась банкирская контора, а входа в нее с переулка нет. Хомяков сделал тротуар
между домом и своей рощей, отгородив ее от тротуара такой же железной решеткой. Образовался, таким образом, посредине Кузнецкого переулка неправильной формы треугольник, который долго слыл под названием Хомяковской рощи. Как ни уговаривали и власти, и добрые знакомые, Хомяков не сдавался.
Упавшее
дерево поднимает кверху свои корни вместе с землей и с застрявшими
между ними камнями.
После ужина казаки рано легли спать. За день я так переволновался, что не мог уснуть. Я поднялся, сел к огню и стал думать о пережитом. Ночь была ясная, тихая. Красные блики от огня, черные тени от
деревьев и голубоватый свет луны перемешивались
между собой. По опушкам сонного леса бродили дикие звери. Иные совсем близко подходили к биваку. Особенным любопытством отличались козули. Наконец я почувствовал дремоту, лег рядом с казаками и уснул крепким сном.
Опасаясь, чтобы не простудиться, я вскочил и начал топтаться на месте, но в это время опять увидел свет
между деревьями.
Он подпустил меня очень близко, но потом вдруг сорвался с места и полетел низко над землей, ловко лавируя
между деревьями.
Та к как тропа в лесу часто кружит и делает мелкие извилины, которые по масштабу не могут быть нанесены на планшет, то съемщику рекомендуется идти сзади на таком расстоянии, чтобы хвост отряда можно было видеть
между деревьями.
Тогда я понял, что он меня боится. Он никак не мог допустить, что я мог быть один, и думал, что поблизости много людей. Я знал, что если я выстрелю из винтовки, то пуля пройдет сквозь
дерево, за которым спрятался бродяга, и убьет его. Но я тотчас же поймал себя на другой мысли: он уходил, он боится, и если я выстрелю, то совершу убийство. Я отошел еще немного и оглянулся. Чуть-чуть
между деревьями мелькала его синяя одежда. У меня отлегло от сердца.